Аврам Дэвидсон 
О всех морях с устрицами

Дэвидсон Аврам
О всех морях с устрицами

Авраам Дэвидсон
О ВСЕХ МОРЯХ С УСТРИЦАМИ

Оскар встретил посетителя "О. и Ф. ‑ велосипеды" бодрым "Привет!". Затем он повнимательнее вгляделся в клиента, ‑ человека средних лет в деловом костюме и очках ‑ наморщил лоб и, вспоминая, прищелкнул пальцами.
‑ Э, послушайте, да я вас знаю! ‑ провозгласил он. ‑ Мистер... мистер... э‑э... вот вертится на языке и никак... черт...
Оскар был здоровяком с бочкообразным торсом и огненно‑рыжей, как апельсин, шевелюрой.
‑ А как же, конечно знаете! ‑ ответил посетитель, оправляя пиджак с эмблемой Лайонз‑клуба в петлице. ‑ Помните, я покупал у вас велосипед для девочки, с переключением скоростей? Мы еще говорили о том красном французском велосипеде, гоночном, с которым работал ваш партнер...
Оскар хлопнул огромной ладонью по кассовой книге, закатил глаза:
‑ Ну конечно ‑ мистер Уотни! (Мистер Уотни просиял.) Конечно! Как я мог забыть! Мы с вами потом пошли в бар напротив, взяли по паре стаканов пива... Так как ваши дела, мистер Уотни? Велосипед... вы взяли английскую модель, верно? Да‑да. Надо полагать, остались довольны, не то пришли бы жаловаться, а?
Мистер Уотни ответил, что велосипед был отличный, просто отличный. Затем осторожно добавил:
‑ А вот у вас, похоже, кое‑какие перемены. Вы теперь один. Ваш партнер...
Оскар, выпятив губу, посмотрел вниз, покивал.
‑ Значит слышали, а? Эхе‑хе. Я теперь один. Вот уже больше трех месяцев.
Партнерству пришел конец три месяца назад, но первые признаки появились куда раньше. Ферд любил книги, долгоиграющие пластинки и умные разговоры; Оскар предпочитал пиво, кегельбан и женщин. Любых. И в любое время.
Магазинчик их помещался неподалеку от парка, и они неплохо зарабатывали, сдавая напрокат велосипеды приезжающим на пикник. Если о клиентке уже можно было сказать "девушка" и еще нельзя ‑ "старуха" и если она была при этом одна ‑ Оскар спрашивал обычно:
‑ Как вам машина? Все в порядке?
‑ А?.. Да... как будто...
Тогда Оскар брал второй велосипед и говорил:
‑ Ну, я немного проедусь с вами ‑ просто чтобы быть уверенным. Я мигом, Ферд: туда и обратно.
Ферд угрюмо кивал. Он‑то знал, что "мигом" не получится и что позже Оскар скажет: "Надеюсь, ты без меня поработал в магазине не хуже, чем я ‑ в парке".
‑ Ну да, ты всю работу на меня сваливаешь, ‑ бурчал Ферд. Оскар вспыхивал:
‑ Ах так? В следующий раз ты поедешь развеешься, а я останусь. Я‑то не буду завидовать!
Но конечно он знал, что Ферд ‑ высокий, тощий, пучеглазый Ферд ‑ никогда не поедет с клиенткой.
‑ Полезная штука, ‑ говаривал Оскар, похлопывая себя по волосатой груди. ‑ Мужчина ты в самом деле или нет? Попробуй хоть разок!
Ферд бормотал в ответ, что ему и так неплохо. При этом он искоса смотрел на руки. От локтя до кисти те густо поросли черным волосом, но вот выше локтя были гладкими и белыми. Они были такими еще в школе, и другие ребята часто смеялись над ним и дразнили "Птичкой". Ферди‑Птичка. Знали, что он обижается, и все равно дразнили. Как так можно, он никогда этого не понимал ‑ отчего люди часто специально обижают других, причем тех, кто им ничего дурного не сделал? Как так можно?
Ферда беспокоили и другие мысли. Все время.
‑ Эти мне коммунисты... ‑ качал он головой, читая газеты. Оскар же обычно в двух коротких словах излагал свое мнение о коммунистах и заодно давал хороший совет о том, как решить их проблему в целом. В тех же двух словах.
Или взять смертную казнь.
‑ О, как ужасно, что невиновный может быть казнен! ‑ стенал Ферд. Оскар на это отвечал, что, видать, не повезло мужику.
‑ Лучше дай‑ка мне сюда ручной вулканизатор, ‑ заключал он.
А Ферд переживал по малейшему поводу. Как в тот раз, когда прикатила супружеская пара на тандеме с корзинкой‑багажником для ребенка. Они только шины подкачали (бесплатная услуга!); а затем жена решила поменять малышу пеленки, и одна из булавок сломалась.
‑ Ну куда деваются английские булавки? ‑ возмутилась женщина, перерывая свой багаж. ‑ Никогда их не напасешься!..
Ферд, издавая сочувственные звуки, отправился на поиски булавок. Но хотя он был точно уверен, что в конторе (так они называли свою подсобку) у них есть булавки, ему не удалось найти ни одной.
Парочка так и укатила без булавки, завязав пеленку безобразным узлом.
За ланчем Ферд опять жаловался на жизнь ‑ на этот раз темой были булавки. Оскар вместо ответа впился зубами в сэндвич. Отхватил порядочный кусок, прожевал, проглотил. Ферд любил экспериментировать с сэндвичами: больше всего ему нравился монстр, начиненный плавленым сыром, оливками, анчоусами и авокадо (все залито майонезом), ‑ Оскар же неизменно потреблял прозаические бутерброды с розовым колбасным фаршем.
‑ Вот, наверно, хлопот с ребенком, ‑ продолжал Ферд, откусывая от своего чудо‑сэндвича. ‑ Не то что ездить с ним ‑ вообще там растить, воспитывать...
‑ Господи, ‑ ответил Оскар, ‑ да ведь аптеки‑то просто на каждом углу. Неграмотный и то найдет, и вывеску читать не надо...
‑ При чем тут аптеки?.. А, ты про булавки...
‑ Ну да. Про них.
‑ Но... а знаешь... она была права. Когда нужны булавки ‑ их не найти. Их просто нет.
Оскар сдернул колпачок с бутылки пива, покатал во рту первый глоток.
‑ Ага, точно! Зато вечно пропасть проволочных плечиков для одежды. Выкидываешь, выкидываешь, а через месяц глядь ‑ шкаф от них только что не лопается. Вот, слушай, чем бы тебе в свободное время заняться. Придумай какую‑нибудь машинку, чтоб переделывала плечики в булавки.
Ферд кивнул, о чем‑то размышляя.
‑ Ты же знаешь, я в свободное время чиню тот французский гоночный...
Французский гоночный велосипед был поистине прекрасной машиной. Легкий, удобный, быстрый, он сиял красным лаком, и езда на нем казалась полетом. Но как бы он ни был хорош, Ферд чувствовал, что можно сделать его еще лучше. Каждому, кто заглядывал в их магазин‑мастерскую, он показывал этот велосипед ‑ пока сам немного не охладел к нему.
Новым хобби Ферда стала природа. Вернее, чтение книг о природе. Как‑то возвращавшиеся из парка ребятишки гордо продемонстрировали Ферду жестянки из‑под консервов, куда они посадили свою добычу ‑ тритонов и жаб. С тех пор работа над красным гоночным несколько замедлилась, так как Ферд проводил все свободное время за чтением книг по естественной истории.
‑ Мимикрия! ‑ воскликнул он как‑то. ‑ Это просто потрясающая штука!
Оскар заинтересованно оторвался от газеты с результатами чемпионата по кеглям.
‑ Это да. Мимики ‑ это здорово. Вот вчера по телеку показывали Эдди Адамса ‑ как он Мерилин Монро пародирует. Класс!
Ферд раздраженно потряс головой.
‑ Да нет же, я о мимикрии. Это, например, когда насекомые и всякие там пауки прикидываются листиком, или сучком, или еще чем ‑ чтобы не съели птицы или другие насекомые и пауки.
Оскар хмыкнул недоверчиво.
‑ Ты говоришь, что они меняют свою внешность? Не пудри мне мозги, не бывает.
‑ Да нет же, это правда!.. А иногда мимикрия нужна хищнику. Например, в Южной Африке водится черепаха, с виду ни дать ни взять ‑ камень. Поэтому рыбы ее не боятся, подплывают близко, тут она их и ловит.
Или взять этого паука с Суматры. Когда он лежит на спине, его не отличить от птичьего помета. Он так на бабочек охотится.
Оскар засмеялся. На его мясистой физиономии читались недоверие и некоторое отвращение к предмету. Он опять уставился в газету, задумчиво ероша густые рыжие заросли под рубашкой. Затем похлопал себя по заднему карману.
‑ Где этот чертов карандаш?.. ‑ пробормотал он. Протопал в "контору", открыл ящик стола и вдруг воскликнул:
‑ Эй!..
Этот крик встревожил Ферда, и тот во мгновение ока оказался в тесной комнатке.
‑ Что случилось? ‑ спросил он. Оскар ткнул пальцем в ящик.
‑ Помнишь, ты как‑то недавно жаловался, что у нас нету булавок? Так вот тебе: весь чертов ящик ими просто набит!
Ферд заглянул в ящик, поскреб в затылке и неуверенно сказал, что он точно помнит, что искал и в ящиках...
Из магазина донеслось приятное контральто:
‑ Кто‑нибудь есть?..
Оскар, услышав голос, мигом забыл и про ящик, и про его содержимое, крикнул:
‑ Одну секундочку, я сейчас! ‑ и исчез. Ферд медленно вышел следом.
У прилавка ждала молодая женщина. Весьма плотно сложенная молодая женщина с крепкими икрами и пышной грудью. Она показывала Оскару на седло своего велосипеда, а тот бормотал "Угу, угу..." ‑ глядя больше на посетительницу, чем на ее машину.
‑ Оно слишком сильно выдвинуто, видите? Немного, но неудобно. Мне нужен только ключ ("Угу"). А я как назло забыла взять инструменты. Так глупо!..
‑ Угу, ‑ автоматически повторил Оскар, но тут же поправился: ‑ То есть сию секунду сделаю.
И действительно сделал, сколько посетительница ни настаивала, что она‑де и сама справится. Правда, нельзя сказать, что сделал это "сию секунду". От денег он отказался, зато разговор затянул насколько сумел.
‑ Ну вот, большое вам спасибо, ‑ сказала женщина наконец. ‑ А теперь мне пора...
‑ Теперь все в порядке? Удобно?
‑ Вполне. Спасибо.
‑ Вот что, я немного проедусь с вами ‑ просто чтобы...
Великолепная грудь посетительницы колыхнулась от смешка.
‑ Вам за мной не угнаться. У меня ведь гоночный велосипед!
Ферд увидел, как Оскар метнул взгляд в угол, и сразу понял, что на уме у его партнера. Но его "Нет!.." ‑ потонуло в бодром:
‑ Ну так что ж, по‑моему, вот этот велосипед не уступит вашему!
‑ Посмотрим, ‑ женщина засмеялась глубоким грудным смехом и вышла. Оскар, не обращая внимания на попытку Ферда задержать его, вскочил на французский велосипед ‑ и был таков. Ферд, выйдя на порог, увидел только две удаляющиеся фигуры, согнувшиеся над рулями велосипедов, ‑ парочка поднажала и скрылась в парке. Ферд медленно вернулся в магазинчик.
Оскар прикатил назад ближе к вечеру ‑ потный, но сияющий. От уха до уха.
‑ Ух, ну и киска попалась! ‑ воскликнул он с порога. Он покачивал головой, он присвистывал, он шумно выдыхал и пытался жестами изобразить обуревавший его восторг. ‑ Ну и денек выдался ‑ чтоб мне сдохнуть!
‑ Давай сюда велосипед, ‑ только и сказал Ферд. Оскар сказал, что да, разумеется, конечно, ‑ отдал велосипед и пошел мыться. Ферд осмотрел машину: красный лак покрыт грязной коркой; тут запеклись пыль, глина, грязь, ошметки высохшей травы... Машина выглядела не просто грязной, а оскверненной, обесчещенной, униженной. А ведь он чувствовал себя на нем стремительной птицей... Он летал!..
Вышел Оскар ‑ мокрый после душа и все еще сияющий. Увидев, что происходит, он вскрикнул и бросился к Ферду.
‑ Не подходи, ‑ сказал Ферд, взмахнув ножом. И продолжил свое занятие: он резал шины, камеры, седло и чехол седла, снова и снова нанося удары.
‑ Ты что, спятил?! ‑ заорал Оскар. ‑ Совсем с катушек слетел?! Ферд, не надо! Ферд!..
Ферд меж тем выломал спицы, согнул их, скрутил. Он взял кувалду и в считанные минуты превратил раму в груду лома ‑ и продолжал крушить, пока окончательно не выбился из сил.
‑ Ты не только псих, ‑ горько сказал Оскар, ‑ ты еще и чертов грязный ревнивец. Ну тебя ко всем чертям. ‑ И тяжело топая вышел. И дверью хлопнул.
Ферд, чувствуя себя совершенно разбитым, запер магазинчик и поплелся домой. Читать ему не хотелось. Он выключил свет, бросился на кровать и лежал так без сна много часов, прислушиваясь к ночным шорохам и собственным горячечным мыслям.
Несколько дней они не разговаривали. Только по делу. Обломки французского гоночного велосипеда валялись позади магазина‑мастерской. И почти две недели ни тот, ни другой не заходили на задний двор, чтобы не видеть их.
Но вот однажды утром Оскар приветствовал компаньона необыкновенно восторженно. Он в восхищении качал головой и повторял:
‑ Нет, ну как тебе это удалось, Ферд? Как? Боже всемогущий, это просто гениально! Ферд, ты гений, я должен это признать! Вот моя рука ‑ и забудем прошлое, а, Ферд?
Ферд пожал протянутую руку.
‑ Ну конечно, конечно, то есть... Слушай, ты, собственно, о чем?
Оскар торжественно повел партнера на задний двор. Там стоял, сияя алым лаком, французский гоночный велосипед. Целый и невредимый. Без единой царапины.
Ферд разинул рот. Присел на корточки. Осмотрел и ощупал велосипед. Это была та самая, его машина. Со всеми сделанными им изменениями и усовершенствованиями.
Он медленно выпрямился.
‑ Регенерация...
‑ А? Чего? ‑ переспросил Оскар. Вглядевшись в лицо партнера, он заметил: ‑ Слушай, парень, да на тебе лица нет! Белый как стенка! Ты что, ночь не спал, работал с ним? Иди‑ка присядь... И все‑таки я не могу понять, как тебе это удалось.
Они вернулись в магазинчик, и Ферд тяжело опустился на стул.
‑ Оскар, ‑ сказал он, ‑ послушай...
‑ Чего?
‑ Оскар... ты знаешь, что такое регенерация? Нет? Так вот. У некоторых ящериц например: схватишь ее за хвост, а тот оторвется. А ящерица потом регенерирует ‑ отращивает новый хвост. Или некоторые виды червей, и гидры, и морские звезды: разрежь их на куски, и из каждого вырастет новая особь, каждый кусок отрастит все недостающее. Потом тритоны, они восстанавливают потерянные лапы, и лягушки тоже.
‑ Еще бы, Ферд. Здорово. Но, то есть, послушай, это все природа и очень интересно. Но я тебе про велосипед ‑ как тебе удалось его так здорово починить?
‑ Я к нему не прикасался. Он регенерировал. Как тритон. Или омар.
Оскар задумался. Он опустил голову, исподлобья взглянул на Ферда.
‑ Э‑э... ну... Ферд... Послушай... а почему тогда все поломанные велосипеды так не делают?
‑ Потому что это ‑ не простой велосипед. То есть, я хочу сказать, не настоящий... ‑ Перехватив озадаченный взгляд Оскара, он воскликнул: ‑ Оскар, так оно и есть\
Озадаченное выражение на лице Оскара сменилось недоверчивым. Он поднялся.
‑ Ну ладно. Спора ради допустим, что все эти штуки насчет букашек и угрей ‑ или о ком ты там? ‑ правда. Ну так ведь они живые! А велосипед ‑ нет.
И он победно взглянул на собеседника сверху вниз. Ферд покачал носком ботинка из стороны в сторону, задумчиво опустив глаза.
‑ Кристаллы тоже неживые, но в подходящих условиях они могут самовосстанавливаться... Оскар, послушай ‑ не мог бы ты пойти заглянуть в ящик стола, проверить, на месте ли булавки? Пожалуйста.
Оскар вышел в "контору". Было слышно, как он открывает ящики, роется в них, со стуком их задвигает. Наконец он вернулся.
‑ Не‑а, ‑ протянул он. ‑ Ни одной. Точно как та леди говорила или вот ты: как булавки нужны, так их и нет. Они просто исчеза... Ферд? Какого...
Ферд распахнул гардероб и отскочил ‑ на него обрушилась лавина проволочных плечиков.
‑ И точно как ты говорил, ‑ произнес Ферд, кривя рот. ‑ Зато плечиков вечно хоть пруд пруди. А вчера их тут не было.
Оскар пожал плечами.
‑ Не пойму, о чем ты. Впрочем, кто угодно мог залезть сюда, забрать булавки и подсунуть плечики. Я например ‑ только я этого не делал. Или ты. Или... ‑ Он сузил глаза. ‑ Или, может, ты во сне это сделал. Может, ты лунатик. Нет, тебе точно надо идти к врачу. Ты выглядишь скверно ‑ краше в гроб кладут!
Ферд вернулся от гардероба, сел, уткнул лицо в ладони.
‑ Я чувствую себя скверно. Я боюсь, Оскар. Чего?.. ‑ Он шумно вздохнул. ‑ Я тебе скажу. Помнишь, я говорил, что многие живые существа в природе притворяются чем‑то другим, не тем, что они на самом деле? Сучками, листьями... жабы, похожие на камни... Так вот представь себе, что есть какие‑то существа, которые живут среди людей. В городах. В домах. Такие твари могли бы имитировать, не знаю, всякие вещи, которые нас окружают.
‑ Нас окружают ‑ бога ради, Ферд...
‑ Может, это иная форма жизни. Может, они добывают питательные вещества прямо из воздуха. Ты знаешь, что такое на самом деле эти "другие" английские булавки? Оскар, английские булавки ‑ это яйца или, может, куколки. И они потом превращаются в личинок. Которые выглядят точь‑в‑точь как плечики для одежды. Даже на ощупь они такие же ‑ но на самом‑то деле это нечто совершенно иное. Оскар, они же не... не... не...
Он вдруг зарыдал. Оскар, глядя на него, только головой покачал.
Через минуту‑другую Ферд немного успокоился, шмыгнул носом.
‑ А все эти вело... велосипеды, которые находят полисмены и ждут, что владельцы придут за ними, а потом мы с тобой, Оскар, покупаем их с аукциона, потому что владельцы не приходят, потому что никаких владельцев и нет, и то же самое с велосипедами, которые мальчишки пытаются нам продать и говорят, что нашли их, и они их правда находят, потому что никто их не делал, никакая фабрика, они просто выросли. Они вырастают. А если разбить такой велосипед и выбросить, он регенерирует!
Оскар обернулся как бы к невидимому собеседнику и покачал головой:
‑ У‑у, приятель... ‑ Затем вновь обратился к Ферду: ‑ Ты имеешь в виду, что вот сегодня это английская булавка, а завтра ‑ плечики?..
Ферд объяснил:
‑ Сегодня кокон ‑ завтра бабочка. Сегодня яйцо ‑ завтра цыпленок. Но у... этих существ все происходит не на виду. Не днем. Днем их могут увидеть. А вот ночью, Оскар, ночью ты можешь их услышать. Все эти почти незаметные звуки в доме ночью, Оскар...
‑ Тогда как получается, ‑ перебил его Оскар, ‑ что мы с тобой не завалены велосипедами по самое горло? Если бы из каждых плечиков выводился велосипед...
Но Ферд подумал и об этом. Если бы каждая икринка трески, объяснил он, или, скажем, устрицы превращалась во взрослую особь, можно было бы перейти океан пешком ‑ по спинам трески или по устричным раковинам. Часть личинок просто умирает, часть достается на обед хищникам ‑ и так много их гибнет, что природе приходится производить как можно больше потомства, чтобы хоть сколько‑то выжило и могло принести новое потомство. Тогда Оскар, естественно, спросил, кто же... гм... ест... гм‑гм... плечики для одежды?
Взгляд Ферда устремился сквозь стену, сквозь дома и сквозь парк, к горизонту.
‑ Ты не понимаешь. Я говорю не о настоящих булавках и плечиках. Я имею в виду "ложных друзей", как я их назвал. Это когда я еще в школе учил французский, нам говорили, чтобы мы остерегались французских слов, которые выглядят как английские, но значат нечто совсем другое. Такие слова называют "fаuх аmis". Фоз‑ами ‑ "ложные друзья". Псевдобулавки. Псевдоплечики... А кто ими питается? Не знаю. Может, псевдопылесосы?
Его партнер в отчаянии застонал и хлопнул себя по ляжкам.
‑ Ферд, Ферд, бога ради! Знаешь, что с тобой на самом деле? Ты вот говоришь об устрицах ‑ а на что они годятся и забыл. Ты забыл главное ‑ что люди делятся на два вида, и один из них тебе как раз и нужен. Закрой все чертовы книги, и про букашек, и про всю эту французскую дребедень. Выйди на улицу, потолкайся с людьми. Выпей, что ли. А еще лучше, знаешь, когда в другой раз Норма ‑ ну, это та, грудастая, с гоночным ‑ когда она опять сюда заглянет, ты бери наш красный и езжай с ней в парк. Я не обижусь. Думаю, и она возражать не будет. Во всяком случае, не слишком сильно...
Но Ферд решительно отказался.
‑ К этому красному гоночному я больше никогда не притронусь. Я его боюсь.
Оскар поднял его на ноги и выволок на задний двор.
‑ Есть только один способ побороть страх перед ним!
Ферд, белый как мел, сел в седло. Велосипед, вихляя, проехал несколько метров ‑ и Ферд с криком покатился по земле.
Оскар оттащил его от велосипеда.
‑ Он меня сбросил! ‑ кричал Ферд. ‑ Он хотел меня убить! Смотри ‑ кровь!..
Но его партнер возразил, что Ферд упал на бугорке, просто из‑за своего страха. Кровь? Поцарапал щеку о сломанную спицу, когда падал. И он заставил Ферда снова оседлать велосипед, чтобы побороть страх.
Тут Ферд ударился в истерику. Он кричал, что каждый человек находится в опасности, что человечество необходимо предостеречь. Оскару пришлось затратить массу времени, чтобы успокоить Ферда, увести его домой и уложить в постель.
Конечно, Оскар не стал рассказывать все это мистеру Уотни. Просто сказал, что его партнер сломался ‑ велосипеды ему вконец опротивели.
‑ Я‑то считаю, что суетиться, пытаться переделать мир ‑ себе дороже, ‑ сообщил Оскар. ‑ Я всегда говорил ‑ принимай вещи такими, какие они есть. А насчет всяких проблем, то тут все просто: с кем не сладить, с тем дружи.
Мистер Уотни подтвердил, что и сам придерживается в точности такой философии. Затем он спросил, как идут дела с тех пор как Оскар остался без партнера.
‑ Ну... не так чтобы совсем плохо. Я, знаете ли, теперь помолвлен. Ее зовут Норма. Просто помешана на велосипедах... В общем, учитывая все обстоятельства, дела совсем не плохие. Работать, конечно, больше приходится, зато я могу делать все по‑своему, а это уже кое‑что...
Мистер Уотни кивнул.
‑ Я смотрю, дамские велосипеды‑то все еще делают, ‑ заметил он. ‑ Не пойму, зачем это, ведь почти все женщины носят брюки.
‑ Ну, не знаю, ‑ пожал плечами Оскар. ‑ Мне, например, такие нравятся. Вам не кажется, что велосипеды похожи на людей? Я имею в виду, что велосипед ‑ единственная в мире машина, которая бывает мужской или женской. То есть дамской.
Мистер Уотни хихикнул и сказал ‑ ив самом деле, об этом он раньше не задумывался.
Потом Оскар спросил ‑ не желает ли мистер Уотни купить что‑нибудь, то есть, разумеется, он в любом случае желанный посетитель...
‑ Вообще‑то, я хотел посмотреть, что у вас есть. Скоро день рождения моего сынишки, и...
Оскар глубокомысленно кивнул.
‑ Вот, взгляните, ‑ показал он. ‑ Такого вы больше нигде не найдете. Это наш фирменный товар. Сочетает в себе лучшие черты французского гоночного и американской стандартной... модели. Но мы производим его прямо здесь, и он выпускается в трех вариантах ‑ "детский", "подростковый" и "стандартный". Отличная модель, правда?
Мистер Уотни осмотрел велосипед и отвечал в том смысле, что да, похоже, это именно то, что надо.
‑ А кстати, ‑ спросил он, ‑ что с тем французским гоночным ‑ ну, с красным, который тут у вас раньше стоял?
У Оскара дернулось лицо. Но потом оно стало спокойным и невинным, и он, наклонившись к клиенту, слегка толкнул его локтем.
‑ Ах, этот? ‑ подмигнул он. ‑ Старичок французик? А как же! Его я пустил на племя!
И они оба расхохотались и долго и весело смеялись, и рассказали друг другу еще несколько забавных случаев, и мистер Уотни приобрел велосипед для сына, и они выпили пивка и опять пошутили и посмеялись. И еще вспоминали: какое несчастье, бедняга Ферд, бедный старина Ферд ‑ его, бедолагу, нашли в собственном гардеробе, с проволокой от разогнутых плечиков, туго обвившейся вокруг шеи.